Алхимия и Каббала

Содержание:

Алхимия в средневековой культуре

Алхимия — пересмешник канонического средневековья.
Она же — и часть средневековой культуры.
Первоматерия алхимиков — это не актуальное отсутствие (потенциальное
присутствие) всех форм. Она — материал для формотворчества. Она
совечна богу. В этом смысле ее роль антитезы к бытующим вещам ослаблена.
Носителями бессубстанциональных качеств выступают аристотелевские
стихии-начала, переформулированные в алхимической практике
в ртуть, серу и соль. Поскольку качества бессубстанциональны, то
о их мере говорить трудно. Вместе с тем семантическая тождественность
принципиальной ртути (ртуть как принцип) и ртути-вещества, например,
ведет к смешению элемента-качества и элемента-вещества. Вот тогда-то
и возникает мера совершенства вещи. Если первоматерия расходуется
на оформленные вещи, то в сущностном смысле вещи родственны друг
другу присутствием в них некоего, пронизывающего их все, протея —
квинтэссенции. Она принципиально бесформенна — дробно «эссенциальна
». А это не характерно для христианства, религии воплощения. Внехристианская
алхимическая — так сказать, физико-химическая — «эс-
» 131 «
5*

сенциальность» каждый раз как бы снимается пресуществленческой
природой трансмутации металлов в алхимии.
Личностный момент передан телу, металлу. Металл — живой. Несовершенный
металл — тоже живой, но больной. Совершенствование — это лечение.
Сам же алхимик — врачеватель, а философский камень — одухотворенный
медикамент. Следовательно, золото — живое совершенство,
совершенное бытие, но не сверхбытие. Поле деятельности алхимика —
вещественная реальность, а функции демиурга сосредоточены на ней.
Приобщение к бесконечному субъекту совпадает с приобщением к самому
себе, то есть с обычной деятельностью. Области Ничто и
Сверхбытия сняты. Финал несколько приземлен, а начало чуть-чуть
приподнято. Алхимии чуждо — не нужно! — рафинированное логизирование,
ибо богоравный адепт заново творит природу. И все же включенность
алхимии в средневековье предполагает антитетические оппозиции.
Но их взаимная напряженность стушевана. Антитеза не столь истово
освящает тезу. Движение заменяется статически жестким противостоянием,
оборачивающимся символическим взаимоподтверждением. Алхимический
миф, творимый параллельно мифу христианскому, тоже имеет
свой верх и свой низ, свое небо и свою землю. Но в данном контексте
земля и небо не столько антитеза и теза, сколько узнавательные уподобления,
которые могут поменяться местами и даже слиться — с явным
смещением в сторону земли — плоти — тела.
Александрийская алхимия начинает с нерасчлененного Единого. У Химеса,
например, читаем: Единое есть все, через которое все существует,
ибо, если бы оно не содержало всего, все было бы ничем (Lindsay, 1970,
с. 366).
Пока что все бесформенно, неопределенно. В пределах Единого полярности
уравновешиваются. Рационализация конкретных операций такой
исходной доктрине противопоказана. He за что уцепиться. Не с чего
начать. Но здесь же прочтем об огненном очищении металлической плоти
и духа; или об умерщвлении нечистых железа, цинка, шлаков. Подвижные
крайности застывают, мистические формулы рационализируются,
предполагая рецептурное действие.
Синезий (IV—V в.) говорит: обрабатываемая ртуть принимает всякого
рода формы. Формы многообразны. Они—всякого рода. Ртуть же как
сущность едина и внеформенна; сама же, как и первоматерия—материал
всех форм. Синезий, споря с адептом герметического искусства, продолжает:
«Ртуть, значит, бывает разных сортов?—Да, она бывает разных
сортов, обладает большим могуществом.

Данная книга публикуется частично и только в целях ознакомления! Все права защищены.

кадастровый план участка, кадастровый палата, межевание, план участка